В минувшем номере мы опубликовали материал о том, как прошла ежегодная Никитская ярмарка. Традиционная торговля, творческие номера, игры, состязания — всё это было, бесспорно, интересно и зрелищно. Однако безусловным, на наш взгляд, гвоздём программы стало историкотеатрализованное представление «Летописные страницы», повествующее о возникновении нашего посёлка, поднимающее целые исторические пласты, то, что называют корнями, связью с предками.

Сегодня мы публикуем текстовое содержание этого представления, над которым трудилось огромное количество людей и которое так задело сердца зрителей.

Средь дремучих лесов, цветущих лугов да топких болот текла с незапамятных времён река, и жили на её берегах племена разные — «чудь», и «меря», и «весь», и прозвали они ту реку Холо-ва — «спокойная вода» — за нрав её тихий да кроткий. А леса те богаты были зверем да птицею, а в реках рыбы было несчитано, а земли были бескрайние, и, как в пору великого переселения народов с берегов Днепра-батюшки пришли сюда славяне, а потом и варяги — то не было розни промеж людей, и стали все они прозываться «русью» и поклоняться одним богам: Перуну, Даждьбогу да Мокоше. И промышляли они охотою да рыбалили. А по Холове «из варяг в греки» шли струги торговые да дракары норманнские (от древнескандинавского Dreki — «дракон» — узкая парусно-гребная ладья викингов, с высоко поднятыми носом и кормой. — Прим. ред.), и торговали с ними русы пушниною. А от реки той шли пути сухопутные, торговому делу способствовавшие, — на Новоград, на Суздаль да на Псков. И на перекрестье двух дорог стал погост, и прозвали его люди Хрестьцовским, и в лето 1393 поставиша церковь Святой Богородицы на Хрестьцах.

Шло время, торговля ширилась. По дороге через Крестцы шли обозы с товарами, в Москву ехали новгородские купцы, а из Москвы в вольный Новгород спешили люди служивые. А крестецкие мужики по ту пору на дороге извозом стали промышлять. Господин Великий Новгород богател. О его богатствах в народе сказки сказывали, а вольность его да могущество не давали покоя московским князьям.

И вот в году 1569-м царь Иоанн IV по прозвищу Грозный пошёл походом на непокорный град, а по пути сжёг и разграбил Валдай, Крестцы и многие селения на Большой дороге. До сей поры не единожды переживали Крестцы разорение. Помнили они, как огнем и мечом «крестил» новгородские земли Владимир Красно Солнышко, как полыхали крестецкие избы в год, когда Литва шла на Русь. И вот новая беда, страшнее и горше. Багровой от крови стала Холова. Старики незрячие бродили по выжженным полям. Малые дети криком исходили на пепелищах, а бабы выли, оплакивая мужей и сынов своих. А потом пришли голод и чума. Те, кто уцелел в расправе кровавой да хвори лютой, уходили в дальние места искать новой жизни. Крестецкий погост стал пустым.

Ям дорожный, Ям крестецкий

Но дорога, по которой пришла беда, принесла Крестцам и возрождение. В скорости, по указу царя, на Большом тракте возникают «ямы» — почтовые станции, где путники могли передохнуть от дорожных тягот да поменять лошадей. В 1582 году Крестецкий ям был одним из самых больших: 30 лошадей с экипажами, постоялый двор, трактир, кузница; в слободе, где жили ямщики, было более 40 дворов, а в центре стояла церковь Никиты Чудотворца.

Ямской промысел был делом прибыльным. Ямщик становился государевым служащим, освобождался от податей, получал жалование — 30 рублёв в год. Окромя того, седоки, что побогаче, частенько «накидывали за скорость» — кто пятиалтынный, а кто — серебряный рупь. Мужики в должность шли охотно, потому их ещё называли «ямскими охотниками». Крестьяне ямщикам завидовали, а молодые девки с окрестных деревень с удовольствием шли за ямщиков замуж. Слобода разрасталась и ширилась.

Служба была выгодная, но к тяготам ямской гоньбы надо было привыкнуть. Летом — пыль, рытвины и ухабы, нестерпимая жара и комары. Зимой тракт порою так заносило снегом, что в тёмное время легко было сбиться с пути и замерзнуть. Но ямщик — мужик рисковый, почитай, 300 лет был главной фигурой на Большой Московской дороге.

В начале XVIII столетия государственное значение Большого Московского тракта возросло несказанно. Царь Пётр Алексеевич в военных целях и дабы закрепить влияние молодого Государства Российского на Балтике, начал строительство новой столицы. Через Крестцы двигались войска с обозами, шли артели старателей. В Санкт-Петербург везли железо, медь, парусину и смолу для Адмиралтейства, где строились первые корабли.

Работы у ямщиков прибавилось. И к 1766 году Крестецкий ям по величине уступал разве что Новгороду да Валдаю. Кроме того, в Крестцах появились и другие промыслы — купеческий да ремесленный. И тому немало способствовала великая императрица Екатерина II.

Государыня любила путешествовать. В этом она видела особливую надобность — своими глазами видеть, «чем живут ея верноподданныя». Согласно легенде, как-то в очередной поездке недалече от Крестецкого яма на государев обоз напали лихие люди. Дело могло кончиться худо, но на помощь царице-матушке подоспели местные ямщики и изловили лиходеев. В знак особой благодарности Екатерина II повелела заложить на этом месте собор. А 24 августа 1776 года Ея императорским соизволеньем был подписан Указ, в коем сказывалось: «При Крестецком яму учредить город с названием Крестцы и уездное правление».

Как появилась Никитская

Строительство города началось в том же году. Первым делом возвели Собор Святой Екатерины — как и повелела императрица, а вокруг Соборной площади были построены «Путевой дворец Ея Императорского Величества и домы каменные для присутственных мест». На главной улице — Московской — строились двухэтажные дома чиновников и купцов, да купеческие лавки. Во вновь образуемый город переселялись из других мест. В Крестцы, как предписывалось указом императрицы, ехали «люди всякого чина, зажиточные и с добрым поведением». Это были купцы и мастеровые — плотники, кузнецы, кожевенники да прочие умельцы из окрестных и дальних деревень. На новом месте их записывали в сословие мещан.

Общественными делами в городе управляло дворянское собрание. Первым предводителем уездного дворянства был Мякинин Деомид Иванович — человек во всех отношениях порядочный, характеризовался как «честный и неутомимый деятель». Его стараниями в Крестцах ежегодно стала проходить торговая ярмарка. С 15 по 28 сентября сюда съезжались купцы из соседних губерний и обеих столиц. Славились Крестцы разудалой щедростью Никитской. Уж чем только здесь не торговали! От мешка зерна и отреза сукна до чуда заморского да рысака орловского — все можно было здесь купить! По тем деньгам товару продавалось на 150 тысяч оборотного капиталу!

А вместе с ярмаркой приходили в Крестцы развлечения — скоморошьи театры, потешные балаганы да расписные карусели. С заутрени, бывало, слышны были на Соборной площади прибаутки скоморохов да шарманщиков, переливы гармони да весёлый смех детворы. И каждый житель Крестец почитал обязательным в эту пору принарядиться да по ярмарке пройтись, на людей посмотреть, да себя показать.